Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
Он всегда носил при себе эти монеты. Они заманчиво звенели, оттягивая пустой мешочек кармана. Монеты были разные. На самых больших, цвета золота с кровью, ..
Желая воспользоваться последними днями моего отпуска и повеселиться досыта, я провел всю масленицу самым беспутным образом. Днем - блины, катань..
Роман Перевод с итальянского ГЕННАДИЯ КИСЕЛЕВА
1
Хотя отец и рисовал для него блестящую карьеру военного, в конечном
счете Эрве Жонкур стал зарабатывать себе на жизнь весьма необычным ремеслом,
которому, по иронии судьбы, была не чужда особенность настолько
привлекательная, что выдавала смутную женскую интонацию.
Эрве Жонкур зарабатывал на жизнь тем, что покупал и продавал
шелковичных червей.
Шел 1861. Флобер сочинял "Саламбо", электрическое освещение значилось в
догадках, а по ту сторону Океана Авраам Линкольн вел войну, конца которой он
так и не увидит.
Эрве Жонкуру было 32 года.
Он покупал и продавал.
Шелковичных червей.
2
Вернее сказать, Эрве Жонкур покупал и продавал шелковичных червей,
когда они пребывали еще не в виде червей, а в виде крошечных желтовато-серых
яичек, неподвижных и как будто мертвых. На одной ладони их помещалось
видимо-невидимо.
"Все равно что держать в руке целое состояние".
В начале мая яйца раскрывались, высвобождая личинку. Через месяц
лихорадочного поедания тутовых листьев личинка окуклялась, навивая кокон. А
еще через две недели окончательно прободала его, оставляя по себе солидный
прибыток, выражавшийся в тысяче метров грубой шелковой нити и кругленькой
сумме французских франков. При условии, что все проходило строго по правилам
и -- как в случае с Эрве Жонкуром -- в каком-нибудь подходящем местечке на
юге Франции.
Лавильдье -- так звалось местечко, где жил Эрве Жонкур.
Элен -- так звали его жену.
Детей у них не было.
3
Дабы избежать пагубных последствий мора, то и дело опустошавшего
европейские рассадники, Эрве Жонкур все больше склонялся к покупке яиц
шелкопряда за Средиземным морем, в Сирии и Египте. В этом заключалась
утонченно-рискованная сторона его ремесла. Что ни год, в первых числах
января он отправлялся в путь. Тысяча шестьсот миль по морю и восемьсот верст
по суше. Он отбирал товар, приценивался и покупал. Затем проделывал обратный
путь -- восемьсот верст по суше, тысяча шестьсот миль по морю -- и поспевал
в Лавильдье как раз в первое воскресенье апреля. Как раз к Праздничной
мессе.
Еще две недели уходили на то, чтобы разложить и продать кладки яиц.
Остаток года он отдыхал.
4
-- Какая она, Африка? -- спрашивали его.
-- Усталая.
У него был большой дом прямо за окраиной городка и маленькая мастерская
в центре -- прямо напротив заброшенного дома Жана Бербека.
Однажды Жан Бербек решил, что не будет больше говорить. И сдержал
слово. Жена и двое дочерей ушли от него. Он умер. На дом никто не позарился,
вот и стоял он в полном запустении.
Покупая и продавая шелковичных червей, Эрве Жонкур зарабатывал
достаточно, чтобы обеспечить себе и своей жене те удобства, которые в
провинции принято считать роскошью.
..... мы теперь доказываем, что Сибирь и Малороссия есть театр подвигов и странствий Героев Греческих, что Киев — есть Троя, что Илья Муромец был Аякс, что Варвара великомученица — кто бишь она? Забыл. Но на днях это будет читано в беседе!" Здесь явно имеется в виду "Краткое изыскание о гипербореанах и о коренном Российском стихосложении" В. В. Капниста,3 а также письмо Капниста к С. С. Уварову, в котором он доказывал, что русский язык по своим свойствам не дает возможности для использования гекзаметра, и предлагал переводить Гомера "русским размером", приложив для примера образец.4 1813—1814 годы — годы наиболее ожесточенной борьбы вокруг гекзаметра. В это время Н. И. Гнедич нуждался в особенной поддержке и искал повсюду сторонников. Это ярко видно из второго письма, в котором он рассказывает о чтении шестой песни "Илиады" императрице Марии Федоровне и позиции И. А. Крылова, горячо поддерживавшего своего друга, а также просит адресата "испросить мнение" Н. М. Карамзина "не об моем, но вообще об экзаметре русском", добавляя, что это мнение для него может быть "или гранитной опорой, или... лекарством от экзаметромании". Письма выдержаны в легком, слегка шутливом, а подчас и остро ироничном стиле. Как нельзя более гармонируют с общим тоном писем включенные в них цитаты из произведений Вергилия, что еще раз показывает нам Гнедича как тонкого знатока классической литературы. Первое письмо адресовано, по всей вероятности, в Нижний Новгород ("на прекраснейшие берега Волги"), куда И. М. Муравьев-Апостол уехал в 1812 году, спасаясь от французского нашествия, второе — уже в Москву.
1
С. П. бург. Апр. 29.1813.
Милостивый государь Иван Матвеевич!
Я жив и докажу это Вашему превосходительству и прозой и стихами. Но сперва позвольте полному сердцу излить истинную радость, истинное поздравление с венком, осеняющим чело Ваше на берегах Волги.5 Панглос прав. Во время грозы бранной, изгнанные из столицы, почти уже готовые произнесть Patriam fugimus!6 Вы приноситесь на прекраснейшие берега, где Гименей Вас ожидает! Все в свете к лучшему...
