Да за что ж ты так прогневалась? Г-жа Простакова. Да вот, братец, на твои глаза пошлюсь. Митрофанушка, подойди сюда. Мешковат ли этот кафтан? Скотинин...
Довольно, племянница, очень довольно! Поди в свою комнату. Тебе не прилично видеть дядю в таком положении. (Наталья уходит.) И мне, мне, потомку великих гетманов, пр..
До тех пор, пока ты сам не понял ее, пока не постиг во всей глубине, ты сможешь передать ее лишь немногими способами, лишь с посторонней помощью - машин, людей, птиц...
Окруженная полями, старая усадьба Мату Ружу выглядела слепой - и как бы
изваянной из черного мрамора в лучах заката. Единственное пятно на
безукоризненной глади равнины.
Четыре человека подъехали к усадьбе на старом «мерседесе».
Дорога была пыльной и ухабистой - обычная проселочная дорога. Мануэль Рока
увидел их через окно.
Он подошел к окну ближе. Сперва перед ним предстало облако пыли над
кукурузным полем. Затем донесся звук мотора. Ни у кого больше в этих краях -
Мануэль Рока знал - не было машины. «Мерседес» показался вдали и
исчез за дубовой аллеей. Больше Мануэль Рока туда не смотрел.
Он повернулся к столу и положил ладонь на голову дочери. Вставай, -
сказал он ей. Потом достал из кармана ключ, бросил его на стол и кивнул
головой сыну. Сейчас, - отозвался сын. Оба они были детьми, еще детьми.
У моста через ручей старый «мерседес» свернул с дороги,
ведущей к усадьбе, и направился в сторону поместья Альваресов, будто бы
удаляясь от Мату Ружу. Четверо в машине хранили молчание. На водителе было
что-то вроде военной формы. На сидевшем рядом - куртка кремового цвета.
Выглаженная. Он курил французскую сигарету. Не так быстро,- приказал он.
Мануэль Рока услышал, как машина удаляется к Альваресам. Кого они хотят
надуть? Сын возвратился в комнату: одно ружье в руке, другое - под мышкой.
Положи их, - сказал Рока. Потом обернулся к дочери. - Иди сюда, Нина. Не
бойся. Иди ко мне.
Элегантно одетый человек загасил сигарету о приборную доску
«мерседеса» и приказал водителю остановиться. Вот здесь, и
заглуши к чертям эту тарахтелку. Он услышал скрип ручного тормоза: будто
размоталась цепь колодезного ведра. Потом - ни звука. Местность вокруг,
казалось, потонула в нерушимом спокойствии.
- Давайте прямо туда, иначе мы дадим ему время сбежать, - предложил
один из сидящих сзади. В руке он держал пистолет. Совсем еще мальчишка.
Звали его Тито.
- Не сбежит, - возразил элегантно одетый. - Он уже достаточно
набегался. Пошли.
Мануэль Рока отодвинул корзины с фруктами, нагнулся, поднял крышку люка
и окинул взглядом подвал. По размерам он скорее мог считаться большой ямой и
напоминал звериную нору.
- Слушай меня, Нина. Сейчас сюда придут люди, и я не хочу, чтобы они
тебя видели. Ты спрячешься здесь, лучше всего спрятаться и подождать, пока
они не уйдут. Поняла?
- Да.
- Ты должна сидеть тихо, вот и все.
- Что бы ни случилось, ты не выходишь, не двигаешься, просто сидишь
тихо и ждешь.
- ...
- Все будет хорошо.
- Да.
- Слушай меня. Может быть, мне придется отправиться вместе с этими
сеньорами. Ты не выходишь, пока брат не заберет тебя, поняла? Или пока ты не
поймешь, что в доме никого нет и все закончилось.
... Многие из стихотворений и статей поэта (особенно те, которые явились в печати после смерти его) сличены с рукописями и по ним указаны числовые пометки автора, его первые мысли и намерения. (Предисловие к II тому).
За исправлением текста последовало дополнение его: издатель воспользовался всеми указаниями о пропущенных в посмертном издании произведениях Пушкина, когда-либо напечатанных, пересмотрел все альманахи и журналы в которых Пушкин помещал свои стихотворения и статьи: но этим не ограничились пополнения: в распоряжение издателя поступили все бумаги, оставшиеся после Пушкина, и он извлек из них все, что еще оставалось неизвестным публике. Наконец, к библиографическим примечаниям и вариантам, о которых говорили мы выше, прибавил он везде, где мог, объяснение случаев и поводов, по которым было написано известное произведение.
Вместо прежнего спутанного и произвольного разделения по мелким и неточным рубрикам, составлявшего один из существенных недостатков посмертного издания, принял он строгий хронологический порядок, с распределением произведений по немногим отделам, которые приняты во всех лучших европейских изданиях классических писателей и указываются удобством для читателей, эстетическими понятиями и сущностью дела:
I. Стихотворения. Отдел первый — лирические, отдел второй — эпические, отдел третий — драматические произведения.
II. Проза. Отдел первый — Записки Пушкина: а) Родословная Пушкиных и Ганнибаловых; b) Остатки записок Пушкина в строгом смысле (автобиографических); с) Мысли и замечания; d) Критические заметки; е) Анекдоты, собранные Пушкиным; f) Путешествие в Арзрум. Отдел второй — романы и повести (здесь же и "Сцены из рыцарских времен"). Отдел третий — журнальные статьи, напечатанные в посмертном издании и напечатанные в журналах, но не вошедшие в посмертное издание (одиннадцать статей). Отдел четвертый — История Пугачевского бунта с приложениями и не вошедшею в посмертное издание антикритическою статьею по поводу этого сочинения...
