Конечно, это союзники, но так и жди от них пинка в зад. Кое-кому, правда, не претило сидеть у стойки или за столиком рядом с янки, и во..
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
озьми, всякая называется "То да се -- 2000", норовя внушить мысль, что она де посвящена наиважнейшим вопросам, рассмотрение которых невесть почему было отложено на целую тысячу лет..
Гость Вильнюсской книжной ярмарки – известный во всем мире итальянский писатель Алессандро Барикко (Alessandro Baricco) признает, что "книги опасны", они могут стать заменой жизни, разорвать связь с реальностью.
Однако в субботу, общаясь с собравшимися в Вильнюсской ратуше читателями, А. Барикко добавил: "если, читая книгу, удерживать равновесие, это может стать толчком к переживанию реальности".
Романист, называемый символом итальянской литературы конца ХХ в., ведущий интелектуальных телепередач о культуре и искусстве, пианист и музыковед, автор нескольких книг о музыке, представил на закрывающейся в воскресенье Вильнюсской книжной ярмарке свою новейшую книгу "Без крови".
Автор популярных романов "Замки страха", "Море-океан", "Шелк", "City" и театрального монолога "Novecento" рассказал, что в Италии существует статистика, свидетельствующая о том, что 18-24-летние итальянцы читают очень мало книг. Они, если верить А. Барикко, занимаются кое-чем другим – просто живут.
"Зачем читать любовный роман, если можно самому любить, зачем читать историю о бунтующем юноше, если можно бунтовать самому. Позже, – шутит писатель, – эти юноши устают и Хрустальные земли открывают книги".
Литератор, чье творчество издается миллионными тиражами на 32 языках во всем мире, заявил, что писатели, до 1950-го года бывшие в центре внимания, по-тихоньку "скатились на обочину".
"Книги современных авторов не помогают понять сегодняшний мир, эту функцию гораздо лучше выполняют голливудские фильмы", – считает Барикко.
"Но ничего страшного, – утверждает автор бестселлеров, не склонный воспринимать этот факт трагически, – до сих пор мы делали весьма стоящую работу. Наши "движения" медлительны и медленно "употребляемы" – не то что фильмы, песни в стиле рок и реклама. Это позволяет нам быть более точными, передавать все нюансы этого мира, странные и необычные вещи".
А. Барикко считает, что миссия современных писателей состоит в том, чтобы "отразить сложность мира", выявить скрытую, не сразу видную его часть.
Тем временем:
...
Тут, в Кремле, напоминающем выставку церквей и дворцов, у подножия одного из этих дворцов, стоит маленький трехэтажный домик.
Домик этот (вы не заметили бы его, если бы вам не показали) был раньше служебным помещением при дворце; в нем жил какой нибудь царский слуга.
Поднимаемся по лестнице. На окнах – белые полотняные занавески. Это три окна квартиры Сталина. В крохотной передней бросается в глаза длинная солдатская шинель, над ней висит фуражка. Три комнаты и столовая обставлены просто, – как в приличной, но скромной гостинице. Столовая имеет овальную форму; сюда подается обед – из кремлевской кухни или домашний, приготовленный кухаркой. В капиталистической стране ни такой квартирой, ни таким меню не удовлетворился бы средний служащий. Тут же играет маленький мальчик. Старший сын Яша спит в столовой, – ему стелют на диване; младший – в крохотной комнатке, вроде ниши.
Покончив с едой, человек курит трубку в кресле у окна. Одет он всегда одинаково. Военная форма? – это не совсем так. Скорее намек на форму – нечто такое, что еще проще, чем одежда рядового солдата: наглухо застегнутая куртка и шаровары защитного цвета, сапоги. Думаешь, припоминаешь … Нет, вы никогда не видели его одетым по другому – только летом он ходит в белом полотняном костюме. В месяц он зарабатывает несколько сот рублей – скромный максимум партийного работника (полторы две тысячи франков на французские деньги).
У человека с трубкой немного суровое лицо рабочего. Не глаза ли – экзотические, чуть чуть азиатские – придают ему ироническое выражение? Есть у него что то такое во взгляде, в чертах лица, от чего он все время кажется улыбающимся. Или, точнее – постоянно кажется, будто он сейчас рассмеется. Таким же был когда то и тот, другой. Не то чтобы взгляд был немного насмешлив, но глаза постоянно прищурены. Не то чтобы нечто львиное в лице (хотя есть отчасти и это), но выражение тонкого крестьянского лукавства. Он очень часто улыбается и смеется от чистого сердца. Говорит он мало – он, умеющий три часа подряд беседовать с вами по случайно заданному вопросу; умеющий так осветить любую проблему, что в ней не останется ни одной неясной грани...
